Леплю, сколько себя помню. До двух лет я был очень беспокойным ребёнком, пока в мои руки не попал пластилин. После этого про меня все забыли, как и я сам — про всех и всё остальное. Уже в первом классе в качестве будущей профессии я выбрал профессию скульптора — вразрез с остальными мальчиками, мечтавшими стать космонавтами, моряками и индейцами. И далее я лепил, лепил, а осознание призвания пришло со временем. Для меня в первую очередь важна идея самой композиции: слепить не тело, а показать через пластику настоящую душу героя, его сущность, подноготную — его «я». Во время лепки порой начинаешь копаться в самом себе. В любом случае творения художника — это отражение его переживаний и стремлений, отображение себя во времени. Порой просто разомнёшь в руках кусок пластилина — и вдруг получается что-то интересное, что хочется оставить. Но гораздо приятнее результат, когда ставишь перед собой задачу и затем ищешь ответ в её пластическом решении. Скульптура как искусство в пространстве является полноправным симбиозом формы и замысла. Путь создания задуманной работы порой бывает долог. Есть проекты, которые ведутся годами: что-то не устраивает, но пока сам не можешь понять, что именно. Крутишь эскиз, ищешь, перелепливаешь. Помимо идейной составляющей важно, чтобы скульптура была не просто гармоничной, но и грамотно выстроенной: чтобы найденное положение даже мизинца было на своём месте — ни на миллиметр влево или вправо. Только здесь — и точка. Это касается каждой детали, особенно если перед тобой многофигурная композиция. Тут в работу вступает математика. Сейчас я веду сразу несколько проектов, которые включают серии работ на темы «Ангелы Апокалипсиса», «Голгофа», «Амазонки» и «Кали-Юга». Мне очень близко восприятие мира через призму восточной культуры. Я много раз бывал в экспедициях по Индии: от пленэров, ашрамов и йоги до перевала Рохтанг-Пасс в Гималаях на высоте 4 700 метров на севере страны и самой южной точки полуострова Индостан — Каньякумари. Всё это даёт громадную питательную среду для моих замыслов и проектов. При этом речь не о темах прошлого, а об отображении через «архаику нашего времени» настоящего, в котором мы сейчас живём. Моя цель — выразить свои мысли в пластике. За годы накопился целый чемодан разнообразных эскизов, на полках стоят полепушки, и каждый раз рождается что-то новое. Даже без этого двух жизней не хватит. Что-то я уже никогда не слеплю — оно так и останется на бумаге, потому что свежие идеи, как всегда, ближе. Художник не может не творить — в этом он эгоист, даже если его творения, кроме него самого, никому не нужны. И художник — самый строгий критик самому себе. Мастерская там, где я. В моей машине всегда есть бумага, карандаш и пластилин. И даже на необитаемом острове, помимо выживания, я буду рисовать пальцем на песке.